мнение
Кротов Яков

Кротов Яков: Клянусь начальством, или Бог в роли ординарца

Какова "цена вопроса", когда речь идёт о военной присяге? Для христианина – очень маленькая. Это всё равно, что вопрос о том, следует ли креститься, входя в публичный дом или собираясь опрокинуть стопку водки. Крестись или не крестись, всё равно грех и нарушение заповеди "не убий".

Это – по большому счёту. Конечно, в России миротворчество ненавидят даже больше американцев. Американцы тупые, но они хотя бы отвечают выстрелом на зло и этим России духовно близки.

Есть, конечно, в Америке сотни тысяч пацифистов, для которых слова рождественского рассказа про "на земле мир, в человецех благоволение" не пустой звук, но об этих американцах русский человек знать не желает.

Самое большее, что согласен обсуждать русский человек, это новояз, казуистику – как скомбинировать слова, чтобы и заповедь нарушить, и невинность соблюсти. Речь не идёт о заповеди "не убий", речь идёт о прямом запрете клятв, который содержится в Евангелии.

Эта проблема, между прочим, и в Америке стояла, и в результате американская военная присяга существует в двух вариантах. В одном человек говорит "клянусь" ("swear"), в другом – "заявляю" ("affirm"). Сама присяга чрезвычайно похожа на российскую, но более набожна, в конце стоит: "И да поможет мне Бог".

Сходство не случайно. Начиная с первой русской военной присяги, составленной Петром I, текст воспроизводил западные образцы. Пётр украл текст у шведов, Ельцин, кажется, у американцев. Во всяком случае, у американцев на первом месте стоит защита Конституции США от внешних и внутренних врагов, на втором – повиновение президенту США и назначенным им офицерам. Бог, как уже отмечалось, в самом конце в роли ординарца, который должен помогать.

В присяге, написанной Ельциным в феврале 1993 года и действующей по сей день, на первом месте некая "Родина", она же РФ, на втором - Конституция, затем строгое соблюдение требований "командиров и начальников". Командиры – ещё ладно, но "начальники" - понятие столь же расплывчатое, сколь не юридическое.

Религия присутствует в виде клятвы "свято соблюдать Конституцию". "Свято соблюдать" - типичный псевдорелигиозный новояз советского времени. Святость не может быть качеством поступка. Святость вообще есть свойство исключительно Бога, Он один свят и всё, что Бог делает, свято. "Свято соблюдать" - обещание кощунственное и богоборческое.

Нужно ли напоминать, что через полгода после сочинения этой присяги армия была использована для разгона какого-никакого, а всё ж демократически избранного парламента?

Чем отличается "свято соблюдать Конституцию" от "строго выполнять требования начальников"? Об этом надо спросить тех, кто выходит на митинги в защиту 31 статьи Конституции о праве на митинге без уведомлений и разрешений.

Силовики, мутузящие поклонников Конституции, как раз одновременно свято соблюдают Конституцию и строго выполняют требования начальников. Слово "свято" в данном случае используется в традиционном для России понимании – пустопорожняя высокопарная риторика, прикрывающая жажду насилия.

Поскольку в русском Интернете полно материалов о присяге, заявляющих, что она существовала спокон веку, полезно заметить, что ни в древнем Израиле, ни в древней Руси воинских присяг не было. Было целование креста и Евангелия на верность лично царю. После Петра целование для большинства жителей было заменено подписью на присяжном листе. Но в любом случае речь шла не об империи, не о Родине или Отечестве, а лично о товарище Николае Романове.

"Хочу и должен, - заявлял солдат, - своему истинному и природному самодержцу служить". Тоже, мягко говоря, богоборческая формулировка – для верующего "истинный самодержец" только Господь Бог. Что уж говорить о нелепом обязательстве "исполнять права" самодержца.

Обращение к тексту дореволюционной присяги обнаруживает любопытную подробность: многое менялось, неизменным оставалось только слово "начальник".

В присяге Романову: "Предпоставленным надо мной начальникам во всем, что к пользе и службе Государства касаться будет, надлежащим образом чинить послушание". Это довольно гуманная формулировка, ведь повиновение начальникам введено в определённые рамки – только в том, "что к пользе и службе государства".

Присяга Временному правительству: "Клянусь повиноваться всем поставленным надо мною начальникам".

В присяге 1939 года между командирами и начальниками затесались комиссары, но в присяге 1947 г. и последующих уже их нет.

Слово "начальник" довольно откровенно напоминает о том, что государственный строй России целёхоньким переживал все революции, оставался неизменным – это не власть царя, это власть начальников. Номенклатурократия.

Вот слово "начальник" и убрать бы из клятвы – глядишь, уже меньше крови и сломанных ребёр стало бы. С точки зрения верующего, слово это можно прилагать только к Господу Иисусу Христу, который и назван в Священном Писании Нового Завета "Начальник жизни". Какие ещё могут быть после этого "начальники"? Только "начальники смерти"…

Иисус запретил кляться не потому, что хотел быть единственным начальником на земле.

Во-первых, клятва есть манипуляция Богом, манипуляция святыней. Человек прикасается к чему-то святому (кресту, Евангелию, знамени) – и если он сделает что-то дурное, не выполнит клятву, то его должно постигнуть увечье. Рука отсохнет или губы отвалятся, которыми он знамя целовал.

Разумеется, никто в современном мире не надеется на то, что Бог сам покарает изменника. То ли не веруют в Бога вообще, то ли не веруют в строгость Божию, то ли "на Бога надейся, а сам не плошай". В общем, Бог может не беспокоиться - сами покараем в наилучшем виде-с!

Во-вторых, клятва есть разновидность сделки. Вот моё, вот твоё, если что, то я отвечаю своим перед твоим. Твой меч – моя голова с плеч. Пожалуйста, говорит Иисус, но ведь небо – это скамья, на которой сидит Бог, а земля – это скамеечка, на которую Бог ставит при этом ноги (Мф. 5, 34). Всё, что сотворено – не ваше, а Божие.

Так чем вы тут можете кляться? У вас ничего нет! Ах да – голова. Послушай, профессор Доуэль, "головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или чёрным". Ишь, собрался жизнь отдать за Отечество! А ты знаешь, что Аннушка уже разлила масло?

В общем, есть десятки причин не клясться вообще и не приносить воинской присяги в частности, и только одна-единственная, зато крайне важная, причина всё-таки присягать: желание кого-то убить. Чего уж там стыдиться! Это армия, а не дискотека.

В принципе, нетрудно себе представить, что пожелание протестанта Анатолия Пчелинцева будет выполнено. Сейчас-то, если человек не хочет нарушать евангельскую заповедь и приносить военную клятву, ему остаётся лишь альтернативка, а это такая каторга и мерзость, что проще изнасиловать парочку несовершеннолетних и пересидеть воинские годы в местах не столь милитаризованных.

Предположим, власть смягчится. Можно вообще ничего не целовать, а просто трижды возглашать: "Я люблю тебя, начальник!" И целовать сапог начальника, или плечо начальника, или филей начальника. Растроганный начальник ответно лобызает признавшегося в любви и вставляет ему пистон в петлицу. Мусульмане и баптисты, православные и иудеи сливаются в экстазе.

А потом приходит Начальник жизни и устраивает Страшный Слив. Клянусь!

Присылать мне ответы на мой комментарий