мнение
Воеводина Татьяна

Воеводина Татьяна: Излишек ртов и дефицит рук. Поправимо, если захотеть

Разговор о том, что будет не хватать работников, вызывает в памяти старый абстрактный анекдот: "Приборы? - Триста! - Что триста? - А что приборы?" Что мы делать-то будем? Как жить? Мы желаем работать? Заселять землю? Или сосредоточимся в Москве? (Помните, был одно время слоган: "Россия сосредоточивается"). Для Москвы нас и так чересчур много, особенно если в час пик. А для заселения земли и для новой индустриализации, наоборот, - мало.

Сколько нам потребуется работников и каких? С самого разгона одиозного Госплана никто такими вопросами не задавался. А если задаться, то вырисовывается такая картина. Для России мыслимы две модели жизни – ПЕНСИОНЕРСКАЯ и ТРУДОВАЯ (разумеется, они не могут существовать в химически чистом виде – речь лишь о преобладающей тенденции, о духе).

Пенсионерская модель – это государство-собес, которое более или менее справедливо распределяет наличные ресурсы между жителями. Экономика в этом случае – это перекачка сырья, а политика – борьба за преимущественный доступ к ресурсу. По факту именно так сегодня и происходит. Это и создание больших городских агломераций вместо малых городов, это и обещания бесконечных пособий, это и разбухание гигантской Москвы, это и система образования, нацеленная на изготовление новых офисных сидельцев, это и продолжающееся закрытие производств.

При такой модели нам много работников и вообще людей ни к чему: на всех ресурса не хватит. Прямолинейная Маргарет Тэтчер была права, когда говорила, что нас, россиян, чересчур много: миллионов пятьдесят за глаза хватит для обслуживания трубы. Тогда, помнится, эти слова вызвали бурю патриотического негодования, но мысль-то правильная! Если принять пенсионерскую модель развития (вернее, свёртывания) – так и есть, и нечего обижаться. Впрочем, давно замечено: самые тяжкие оскорбления – это те, что содержат значительную долю истины.

Трудовая модель жизни противоположна пенсионерской. Это значит: новая индустриализация, развитие науки в её интересах, заселение территории, экспансия – хотя бы на своей собственной суверенной территории. Вот тут требуется много, очень много рабочих рук. Притом не всяких, а умелых. Это трудно, требует огромной политической воли, затрагивает шкурные интересы значительной, возможно, преобладающей, части населения – от оборванцев до олигархов: те и другие в разной степени сытно, но кормятся от того же ресурса. Причем трудовая модель не сулит пирогов и пышек в близкой перспективе. Ресурсы, идущие сегодня на потребление, будут в вкладываться в индустриализацию, которая на даст быстрой отдачи.

В настоящий момент я не вижу перспектив такого развития событий. Нет ни внятного образа результата, ни интеллектуального ресурса для его формирования, ни политической воли для осуществления столь радикального поворота. Сегодняшняя политика – это умиротворение на базе правильного дележа ресурса.

Если повезёт и в мире не произойдёт ничего катастрофического, обвального, то сегодняшнее положение может быть законсервировано ещё на некоторое время. Власть проявляет гибкость и умелость в сохранении существующего порядка, а нефть-газ идут по хорошей цене.

Что происходит на рынке труда сейчас? Вот простой вопрос: у нас кадров не хватает или переизбыток? У нас безработица порядка шести процентов. С другой стороны, активно используются гастарбайтеры, и нас учат, что без них не мыслимо никакое развитие – значит, выходит, недостаток?..

Сегодня формируются (да и сформировались уже!) два народа в одном: народ богатых и народ бедных. (Называются они по-разному: креативный класс и плебс, норки и ватники). Когда-то Ленин говорил о двух нациях внутри одной, а сегодня об этом много пишет С. Г. Кара-Мурза. Речь идёт не о перепаде уровней дохода, а о том, что это разная жизнь вообще. В той и другой жизни есть свои богатые и бедные, но это разные богатые и бедные.

Соответственно и работа (и безработица) в этих разных мирах – разная. В верхнем мире люди работают в офисе и за компьютером, и эти люди никогда не пойдут работать руками, и вообще никогда не будут делать ничего практического. Офисная секретарка (пардон, офис-менеджер) ни за какие коврижки не пойдёт в ткачихи, да и сына не выучит на паркетчика. В этом мире дети мечтают стать дизайнерами, журналистами, юристами, но никогда – трактористами, зоотехниками или токарями.

Любопытно, что современная школа затачивается под этот мир: из школы совершенно исключён труд, вместо него – разговоры о труде. Детей учат рассказывать о природе и экологии, делать презентации на компьютере, но не брать в руки лопату и взаимодействовать с этой самой природой. "Зачем из дворян делать мастеровых?" - как говорил Обломов.

Нижний и верхний мир не пересекаются. Ни при каком уровне безработицы люди из верхнего мира не пойдут работать в нижний мир. Офисная публика больших городов напоминает античных рабовладельцев: они бывали и бедными, но работу неизменно презирали, считали делом рабов.

Так вот, возвращаясь к грядущему, как предсказывает г-жа Набиуллина, кадровому кризису: кого нам будет не хватать? В случае если будет принят трудовой тип жизни, потребуется привлечь всех к полезному труду. И этих всех окажется неожиданно много.

Что в первую очередь надо? Радикально изменить систему образования, т.е. перестать производить "благородных девиц" обоего пола - всех этих юристов-экономистов-лингвистов-психологов-политологов. Нормой должно стать среднее специальное техническое образование. И это не понижение, а РАДИКАЛЬНОЕ ПОВЫШЕНИЕ образовательного уровня народа сравнительно с нынешними юристо-экономистами. Начало работы – в 20 лет, а не в 23. Представьте, насколько увеличится количество трудящихся!

Следующее мероприятие – распределение. Об этом даже Медведев что-то упоминал. Выпускника вуза в 50-е – 60-е годы посылали туда, где были нужны кадры. Система распределения была дополнена институтом прописки: уехав по распределению, положим, из Москвы, не так-то просто было в столицу вернуться.

В 70-е, когда я заканчивала школу, - это постепенно сошло на нет. В результате у выпускников школ из глубинки по некоторым предметам стоял в аттестате прочерк: не было учителя данного предмета. При этом педвузы работали вовсю, но их продукция оседала в больших городах. Педагогини служили машинистками в конторах. Аналогично с инженерами: на предприятиях в провинции их не хватало, а в крупных городах – не знали, куда девать.

Ну и полезной мерой была бы двухлетняя гражданская служба по призыву всей молодёжи. Кому можно доверить оружие – в армии, а кому нельзя – в народном хозяйстве, там, где трудно, негламурно.

Народу у нас реально много. Одних охранников больше, чем военнослужащих российской армии. Это необходимость, такой вокруг криминал, то, сё… От криминала обязана защищать полиция. Если каждый защищается сам – значит, полиция не нужна. Я понимаю, что в рамках сегодняшней парадигмы этих людей привлечь к работе нельзя, но при смене парадигмы – они, словно бы отсутствующие сегодня, - обнаружатся.

Острейшая проблема – это квалификация кадров. Если будет принята трудовая модель, потребуются специалисты, умельцы, знатоки. Сегодня их катастрофически мало, а которые есть, в ресурсной экономике употребления не находят и часто уезжают искать профессиональную работу за границу. Об этом мне много рассказывали на недавнем мероприятии "Success story day" в Сколкове.

Касательно же "необходимости государству финансировать мероприятия, смягчающие давление на этом рынке", что прозревает в будущем Минэкономразвития, то тут без вопросов. Сочинят "проект концепции", потратят деньги – на это квалификации хватит, это тебе не "строить и месть в сплошной лихорадке буден", это привычно и вполне гламурно.

Присылать мне ответы на мой комментарий