мнение
Борцова Татьяна

Борцова Татьяна: Чиновник, скажи "гей-парад" - уважать будут

Гей-сообщество во главе с Николаем Алексеевым подавало заявки на парады в Москве не менее семи раз. Дважды, в августе 2011 и в августе 2012 года, гей-активисты пробовали воспользоваться лазейкой в законодательстве, чтобы обеспечить себе беспрепятственное проведение парадов на сто лет вперед. Сначала администрация города, а затем суд отклонил эту заявку. Многие СМИ обрадовались возможности выдать громкие заголовки – "В Москве на сто лет запретили гей-парады".

Казалось бы, запретили и запретили. Но вот в сентябре журналист газеты "Московский комсомолец" в беседе с главой департамента региональной безопасности Алексеем Майоровым снова поднимает бессмертную тему, и чиновник радостно откликается. "Здесь у столичных властей твердая позиция, которую мы будем отстаивать, потому что мы защищаем интересы граждан, которые категорически против того, чтобы эти люди на глазах детей занимались пропагандой нетрадиционных отношений", – заявил он.

Впрочем, Москве пока далеко до Санкт-Петербурга, где борьба с гей-парадами стала, если можно так выразиться, "городской национальной идеей". Знаменитый петербургский закон о запрете пропаганды гомосексуализма, как известно, вызвал широчайший резонанс не только в российских, но и в западных СМИ.

Все это – очень хороший пример искажения информационного пространства в угоду очень малому проценту населения. Уже не один колумнист с горечью подмечал, что самые талантливые журналисты, самые популярные блогеры и самые ярые общественные активисты живут совсем не в том мире, в каком обитает среднестатистический россиянин.

Создателей информационного пространства волнует модный спектакль, кофейня "для своих", новый интернет-мем, права человека и проблемы ЛГБТ-сообщества. Среднего россиянина интересует рост квартплаты, отношения с тещей или свекровью, своевременная (чтобы "нищим" не сочли) смена мобильника (нет-нет, не айпада), да выбор лучшей марки памперсов (возможно, предназначенных для одного из будущих создателей информационного пространства).

Проблема стара как мир – Пушкин, Достоевский и даже Есенин тоже отнюдь не были "близки к народу"… И лишь спустя столетия об этом самом народе почему-то начали судить именно по ним.

Но отвлечемся от философских далей и ответим на один простой вопрос: а как "простой россиянин" относится к гей-сообществу?

Ответ: он к нему не относится. Объединение во всевозможные сообщества по самым разным признакам – не то, чем увлекается "простой человек". Для него критерии объединения ограничены двумя вариантами: территориальный ("ты с какого раИОна?") и родовой ("ненавижу эту Машу, но что поделать – ведь она двоюродная сестра жены брата моего мужа"). Все прочее, – все эти объединения по политической, поэтической, религиозной или сексуальной ориентации, – с точки зрения обывателя, полная ерунда. Удел "вшивых интеллигентов".

Ну хорошо, переформулируем. А как "простой россиянин" относится к геям? Вот тут ответ, вероятно, очевиден? Он их ненавидит и преследует, да? Ведь мы все слышали страшные сказки о тюремных "понятиях" и унизительные анекдоты про голубых?

Однако все далеко не так просто… Точнее – наоборот, до смешного просто и грубо. Никакой идеологии, голый расчет.

Провинция. Санаторий. Ночь. За стойкой откровенничает пожилая дежурная, соскучившаяся по общению. Наконец, она решает раскрыть Самый Страшный Секрет.

"А в шестом номере-то у нас такие дела творятся… Никогда его никому не сдаем, потому что там…", – потихоньку начинает она и двигает бровями, требуя заинтересованности. Наконец, дождавшись вопроса – "что, что там?", дежурная скупо выкладывает еще один кусочек Тайны: "Директор у нас там! Его это номер. Директорский…".

Снова подергивание бровей. На лице дежурной написано, что директор использует номер явно не для отсыпания после тяжелых трудовых будней. Очевидная догадка: "Что он, девочек туда водит, что ли?". Дежурная обрадована, как ребенок, которому удалось всех обмануть с помощью нехитрого фокуса. "А вот и нет! Не девочек, а мальчиков!".

Насладившись вызванной реакцией, дежурная добавляет подробностей: "Точно говорю, мальчиков! Из райцентра возит, смазливых таких! В ночном клубе с ними знакомится, деньги платит. Все-все-все уже знают!".

Любопытно, что эти сплетни (скорее восторженные, нежели осуждающие) – единственное, что приходится терпеть деревенскому сластолюбцу. Никто не плюет ему в лицо при встрече, никто не предает анафеме… Люди рассуждают просто – директор санатория, уважаемый человек… На многое имеет право. В том числе на отдельный номер, предназначенный специально для гомосексуальных утех.

А вот если бы этот уважаемый человек вдруг вышел на проспект с транспарантом и начал выкрикивать лозунги в поддержку своего "небольшого увлечения"? Продолжили бы его уважать? Да нет – решили бы, что свихнулся.

…То в провинции. В Москве, Петербурге, в "интеллектуальных" и чиновничьих кругах все иначе. Тут, чтобы тебя воспринимали всерьез, надо хотя бы раз в год упоминать о гей-парадах. И неважно, в положительном или негативном смысле. Главное – бороться! Неважно даже, на какой стороне.

Присылать мне ответы на мой комментарий